— Эрни нужно починить машину. Он с утра до вечера занят только ею и говорит только о ней.
— Люди, не имеющие определенного опыта, склонны не знать меры, — сказал он. — Иногда это машина, иногда женщина, иногда карьера или нездоровое увлечение — увлечение какой-нибудь знаменитостью. Я ходил в колледж с одним худеньким некрасивым пареньком, которого мы звали Старк. В случае Старка это были игрушечные железные дороги… Он их собирал с третьего класса, и его коллекция была дьявольски близка к восьмому чуду света. Он бросил колледж, когда до выпуска оставалось меньше семестра: наступало время экзаменов и ему нужно было выбирать между колледжем и игрушечными паровозиками. Он выбрал паровозики.
— Что с ним стало?
— Он покончил с собой в шестьдесят первом году, — сказал отец и поднялся. — Мое мнение таково, что люди иногда ослепляются чем-нибудь, и это не их вина. Может быть, Дарнелл забудет о нем — и тогда он будет просто еще одним парнем, возящимся с машиной в его гараже. Но если Дарнелл попытается использовать его, то будь его глазами, Дэннис. Не позволяй ему вступать в этот танец.
— Хорошо. Я постараюсь. Но возможно, не все будет зависеть от меня.
— Увы. Как мне это знакомо. Идешь наверх?
— Да.
Я поднялся наверх и, как ни устал, долго не мог заснуть. День оказался слишком напряженным. Снаружи ночной ветер мягко постукивал какой-то одной веткой по стене дома, и где-то вдалеке я слышал плач маленького ребенка — он был похож на истерический смех обезумевшей от горя женщины.
14. КРИСТИНА И ДАРНЕЛЛ
Днем работая на стройке, а по вечерам над Кристиной, Эрни почти не видел своих родителей. Отношения между ними стали весьма напряженными. Дом Каннингеймов, в прошлом такой уютный и благополучный, теперь напоминал военный лагерь. Думаю, что с подобным положением дел связаны детские воспоминания многих людей: может быть, слишком многих. Ребенок достаточно эгоистичен, чтобы думать, что является первым человеком в мире, открывшим какую-то определенную вещь (обычно это девочки, но не обязательно только они), а родители слишком испуганы, тупы и алчны, чтобы позволить ему выбраться из узды. Грех лежит на обеих сторонах. Иногда это становится мучительно и жестоко — ни одна война так не безжалостна, как гражданская война. И в случае с Эрни она оказалась особенно мучительной, потому что разразилась слишком поздно и его родители чересчур привыкли к своей власти. Не будет преувеличением сказать, что они наперед распланировали его жизнь.
Поэтому когда Майкл и Регина предложили провести четырехдневный уик-энд в их коттедже на берегу одного из озер штата Нью-Йорк, Эрни согласился, хотя всей душой желал посвятить эти четыре дня работе над Кристиной. На стройке он все чаще говорил, что собирается «показать им»; он собирался привести машину в надлежащий вид и «показать им все». Он уже решил, что покрасит ее в первоначальные цвета: красный и слоновую кость.
Он поехал с ними, чтобы не ссориться раньше времени и перед школой отдохнуть вместе с родителями — ради этого у них установилось краткосрочное перемирие. Перед тем как они уехали, я заехал к ним и с облегчением узнал, что они больше не винили меня за покупку Эрни (которую до сих пор не видели). Они явно утвердились в мнении, что это частный случай умопомешательства. Я не стал разубеждать их.
Регина упаковывала багаж. Эрни, Майкл и я водрузили каноэ на крышу их «скаута» и привязали к ней. Когда дело было сделано, Майкл принял вид всемогущего властелина, оказывающего неслыханную почесть двум своим подданным, и спросил, как мы смотрим на то, что его сын сходит в дом и принесет немного пива.
С выражением и интонациями изумленной благодарности Эрни сказал, что это было бы просто классно. Он подмигнул мне и ушел.
Майкл облокотился на «скаут» и зажег сигарету.
— Дэннис, он еще не устал от своей машины?
— Я не знаю, — сказал я.
— Ты окажешь мне одну услугу?
— Конечно, если смогу. — Я был уверен, что он попросит меня подойти к Эрни и отговорить его от этого.
Но вместо этого он сказал:
— Если у тебя будет возможность, съезди к Дарнеллу и посмотри, как продвигаются дела с машиной. Мне интересно.
— Почему так? — спросил я и тут же подумал, что задал чертовски грубый вопрос — но он уже прозвучал.
— Потому что я желаю ему успеха, — просто сказал он и взглянул на меня. — Регина все еще настроена против. Если у него машина, значит, он вырос. А если он вырос, значит… все, что из этого следует, — жалобно закончил он.