![](../images/np_l.gif)
22
ТРЕМЕНС:
- …твою судьбу… жалею. Уходи.
- Эй, кто-нибудь! Он ослабел — под локти!
ГАНУС:
- Прочь, воронье! Труп Морна — мой!
(Уходит.)
ТРЕМЕНС:
- Ты двери
- закрой за ним, Клиян. Плотнее. Дует.
ВТОРОЙ МЯТЕЖНИК:
(тихо)
- Я говорил, что есть любовник…
ПЕРВЫЙ МЯТЕЖНИК:
- Тише,
- мне что-то страшно…
ТРЕТИЙ МЯТЕЖНИК:
ВТОРОЙ МЯТЕЖНИК:
ЧЕТВЕРТЫЙ МЯТЕЖНИК:
КЛИЯН:
(громко)
- Вождь! Я осмелюсь повторить. Народ
- на площади собрался. Ждет тебя.
ТРЕМЕНС:
- Сам знаю… Эй, за мной, бараны! Что вы
- притихли так? Живей! Я речь такую
- произнесу, что завтра от столицы
- останется лишь пепел. Нет, Клиян,
- ты с нами не пойдешь: кадык твой слишком
- открыто на веревку намекает.
Тременс и мятежники уходят. На сцене Клиян и Элла.
КЛИЯН:
- Ты слышала? Отец твой славно шутит.
- Люблю. Смешно.
(Пауза.)
- Ты, Элла, в белой шляпе,
- куда-нибудь уходишь?
ЭЛЛА:
КЛИЯН:
- Жена моя прекрасна.
- Не успеваю говорить тебе,
- как ты прекрасна. Только иногда
- в моих стихах…
ЭЛЛА:
За сценой крики.
КЛИЯН:
- Чу! Гул толпы… Приветственный раскат!
Занавес
АКТ IV
Гостиная в южной вилле. Стеклянная дверь на террасу, в причудливый сад. Посредине сцены накрытый стол с тремя приборами. Ненастное весеннее утро. Мидия стоит спиной, смотрит в окно. Где-то слуга бьет в гонг. Звуки затихли. Мидия все неподвижна. Входит слева Эдмин с газетами.
ЭДМИН:
- Опять нет солнца… Как вы спали?
МИДИЯ:
- Навзничь,
- и на боку, и даже в положеньи
- зародыша…
ЭДМИН:
МИДИЯ:
- Да,
- как видите. В столовой мрачно.
ЭДМИН:
- Вести
- еще страшнее прежних… Не газеты,
- а саваны, пропитанные смертью,
- могильной сыростью…
МИДИЯ:
- Их промочило
- у почтальона в сумке. Дождь с утра
- и темен гравий. И поникли пальмы.
ЭДМИН:
- Вот, слушайте: горят окрайны… толпы
- разграбили музеи… жгут костры
- на площадях… и пьют, и пляшут… Казни
- за казнями… И в пьяную столицу
- вошла чума…
МИДИЯ:
- Как думаете, скоро
- дождь кончится? Так скучно…
ЭДМИН:
- Между тем,
- их дикий вождь… вы дочь его знавали…
МИДИЯ:
- Да, кажется… не помню… Что мне гибель,
- разгромы, кровь, когда я так тоскую,
- что некуда деваться! Ах, Эдмин,
- он бриться перестал, в халате ходит,
- и сумрачен, и резок, и упрям…
- Мы словно переехали из сказки
- в пошлейшую действительность. Все больше
- тускнеет он, сутулится, с тех пор
- как тут живем, в болоте этом… Пальмы
- мне, знаете, всегда напоминают
- прихожие купцов богатых… Бросьте,
- Эдмин, газеты… глупо… Вы со мною
- всегда так сдержанны, как будто я
- блудница или королева…
ЭДМИН:
- Нет же…
- Я только… Вы не знаете, Мидия,
- что делаете!.. Господи, о чем же
- нам говорить?
МИДИЯ:
- Я смех его любила:
- он больше не смеется… А когда-то
- казалось мне, что этот вот высокий,
- веселый, быстрый человек, должно быть,
- какой-нибудь художник, дивный гений,
- скрывающий свои виденья ради
- любви моей ревнивой, — и в незнаньи
- был для меня счастливый трепет… Ныне
- я поняла, что он пустой и скучный,
- что в нем мечта моя не обитает,
- что он погас, что разлюбил меня…
ЭДМИН:
- Так сетовать не нужно… Кто же может
- вас разлюбить? Такая вы… ну, полно,
- ну, улыбнитесь же! Улыбка ваша —
- движенье ангела… Прошу!.. Сегодня
- у вас и пальцы неподвижны… тоже
- не улыбаются… Ну вот!..
МИДИЯ:
ЭДМИН:
МИДИЯ:
- Так. Занятно…
- Я вас таким не видела. Нет, впрочем,
- однажды я спросила вас, что толку
- вам сторожить на улице…
ЭДМИН:
- Я помню,
- я помню только занавеску в вашем
- мучительном окне! Вы проплывали
- в чужих объятьях… Я в метели плакал…
МИДИЯ:
- Какой смешной… И весь растрепан… Дайте,
- приглажу. Вот. Теперь смеются пальцы?
- Оставьте… ах, оставь… не надо…
ЭДМИН:
- Счастье
- мое… позволь мне… только губы… только
- коснуться… как касаются пушка,
- биенья бабочки… позволь мне… счастье…
МИДИЯ:
- Да нет… постой… мы у окна… садовник…
- ………………………………………………
МИДИЯ:
- Мой маленький… не надо так дышать…
- Стой, покажи глаза. Так, ближе… ближе…
- Душе бы только нежиться и плавать
- в их мягкой тьме… Постой… потише… после..
- Вот! Гребень покатился…
ЭДМИН:
МИДИЯ:
- Ты — маленький… Совсем,
- совсем… Ты — глупый мальчик… Что, не думал,
- я так умею целовать? Постой,
- успеешь ты, ведь мы с тобой уедем
- в какой-нибудь громадный, шумный город
- и будем ужинать на крыше… Знаешь,
- внизу, во тьме, весь город, весь — в огнях;
- прохлада, ночь… Румяный отблеск рюмки
- на скатерти… И бешеный скрипач,
- то скрюченный, то скрипку в вышину
- взвивающий! Ты увезешь меня?
- Ты увезешь? Ах… шарканье… пусти же…
- он… отойди…
Входит Господин Морн, в темном халате, взъерошенный.
![](../images/np_l.gif)
22