24  

Три года назад у Робин была возможность убедиться в обратном, и менять свое мнение она не собиралась:

– Действительно, трудно.

– Могу тебя заверить, это так, – огрызнулся Реймонд. – Кстати, я только что сообразил, что ты снова ловко сменила тему.

Молодая женщина бросила на него невинный взгляд широко раскрытых вишнево-карих глаз. Она сама толком не знала, какую тему он имеет в виду: слишком много было такого, что она не желала с ним обсуждать.

Реймонд громко расхохотался.

– Это невинное выражение лица, как у маленькой девочки, обычно срабатывает? – отдышавшись, спросил он.

– Обычно да, – не удержалась от улыбки Робин.

– Господи, как же ты хороша, когда улыбаешься! – восхищенно прошептал он и тут же лукаво прибавил: – И снова пытаешься сменить тему.

– Разве? – в притворном удивлении приподняла брови она.

– Да, – строго подтвердил он. – Скажи, ты играешь в бридж?

– Редко.

– А в шахматы?

Робин снова невольно улыбнулась, догадавшись, к чему он клонит.

– Да, – повторила она.

– К сожалению для тебя, я тоже, – поддразнил он и вдруг неожиданно спросил: – И вот еще что: ты веришь в любовь с первого взгляда? – Его взгляд снова стал пристальным и напряженным.

– Нет, – без колебаний отозвалась Робин. – Так же как со второго, третьего и четвертого!

– Неужели твой брак был таким кошмаром? – нахмурился Реймонд.

– А твой разве нет? – с вызовом спросила она, снова уклоняясь от обсуждения своей семейной жизни, ведь слово «кошмар» не отражало и сотой доли того, что ей пришлось пережить. – Ведь ты очень любил свою жену.

– Пожалуй, я расскажу тебе о моих чувствах к Алекс, – тяжело вздохнул Реймонд.

– Рей, я не хочу ничего знать о твоей жене, – взволнованно прервала его Робин. Она и так уже знала об этом более чем достаточно! – Если ты до сих пор не можешь смириться со своим несчастьем и тебе надо с кем-то об этом поговорить, поищи психоаналитика или сходи к священнику!

Она намеренно произнесла последние слова как можно более оскорбительным тоном. Глаза ее мрачно сверкали.

Реймонд глубоко вздохнул.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Понятия не имею, – устало отозвалась она, – в том-то и дело. Сколько раз тебе еще повторять?

– По-видимому, до меня плохо доходит, – задумчиво произнес он, снимая пиджак со спинки стула. – Мне кажется, ты вовсе не так уж равнодушна ко мне, как хочешь показать. Впрочем, может быть, ты сама еще этого не осознаешь. Спасибо за ужин. И за беседу. Хочешь верь, хочешь нет, но я получил удовольствие и от того, и от другого.

Робин не поверила ему. Хотя в этот вечер была пара приятных моментов духовной близости, поцелуи Реймонда самым пагубным образом отозвались на барьерах, которые она возвела в своем сердце, а разговоры о его покойной жене вызывали у нее стойкое неприятие. Причем ей казалось, что и ему самому они тоже не доставляли удовольствия. К тому же она страшно жалела, что ему удалось приоткрыть плотную завесу ее личной жизни.

– Спасибо за цветы, – натянуто произнесла Робин. – Но, пожалуйста, не надо больше обманывать консьержку, чтобы попасть в мой дом. – Глаза ее предостерегающе блеснули. – Может, она и романтик по натуре, зато я – нет!

– И ты, конечно, собираешься просветить ее насчет своего «американского жениха», – вставил Реймонд. – Ладно, обещаю: в следующий раз я приду сюда только по твоему приглашению.

Этот день никогда не наступит, мысленно заверила его Робин, но, так ничего и не ответив, проводила к двери.

У порога Реймонд повернулся и легко дотронулся до ее бледной щеки.

– Я не причиню тебе зла, поверь, – тихо сказал он.

Ты это уже давно сделал, горько усмехнулась она, но вслух решительно отрезала:

– Я тебе этого и не позволю.

Он криво усмехнулся:

– Как и любому другому.

Сделав этот прощальный выстрел, Реймонд вышел.

Робин заперла дверь прежде, чем он дошел до лифта, а потом прислонилась к ней спиной и устало закрыла глаза.

Однако перед ее мысленным взором тут же встало его лицо, и она невольно припомнила вкус его поцелуев.

7

Робин медленно ехала по длинной подъездной аллее.

Родительский дом казался таким же, как всегда. На травяном газоне и деревьях лежал снег, но на самой гравиевой дорожке он подтаял, стало быть, родители расчищали ее в течение последних дней.

Она всегда любила этот дом, расположенный в самом сердце графства Беркшир. Здесь прошло ее детство, здесь она бегала подростком по окрестным полям и лесам. Это было единственное место, где она познала любовь и душевную близость настоящей дружной семьи.

  24  
×
×