Она запустила пальцы в волосы и потянула. Облучение уже давало о себе знать. Миллиарды атомов, составлявших ее организм, распадались, началась цепная реакция, которая приведет к полному разрушению. Сколько ей осталось? Несколько дней? Или недель?
– Я была в реакторе, Джованни. Я облучена. До мозга костей.
Этнолог наконец обратил внимание на черную полосу на куртке Дианы, раздвинул полы и увидел красноватый ожог – кожа уже трескалась и отслаивалась лохмотьями.
– Мы… займемся вами, Диана, – прошептал он. – Главное – не паниковать.
Она его не слушала. Не хотела увязнуть ни в надежде, ни в страхе. Важно одно – сколько времени ей еще отпущено. Нужно продержаться достаточно долго, чтобы отыскать демонов и выяснить правду, чтобы никто больше не нарушил покой ее приемного сына.
– Мы не отступимся, – упрямо повторил Джованни.
– Замолчите.
– Обещаю, я мгновенно отправлю вас во Францию.
– Да заткнитесь же вы наконец!
Джованни замолчал.
– Вы что, не слышите? – спросила Диана.
– О чем вы говорите?
– Земля дрожит.
Неужели снова заработал токамак? Диана представила себе долину, объятую пламенем ядерного пожара, но сразу поняла, что вибрация исходит не от объекта. Она вгляделась в проход между холмом и обрывистым берегом: огромное облако пыли рыже-зеленым туманом застило горизонт.
И тогда она их увидела.
И сразу узнала.
Цевены.
Не десять.
Не сто.
Тысячи.
Мириады всадников верхом на оленях с гладким мерцающим мехом. Бесконечная волна катилась по склонам в долину, излучая мощь, восторг и красоту. Доминировали три цвета: мужчины в черных кафтанах и серо-белые олени. Животные бежали, соприкасаясь пыльными крапчатыми боками, сцеплялись бархатными рогами… Созданные природой и ветром короны напоминали то ли ожившие кусты, то ли сказочные кораллы.
Диана не знала, куда смотреть, задыхаясь от переполнявшего душу восторга, искала точку, на которой могла бы зафиксировать внимание, и внезапно нашла. Даже если ей суждено умереть в следующее мгновение, в ее глазах навеки пребудет их образ.
Женщины.
Именно они – и только они – управляли стадом, сидя верхом на лошадях. Их лица пылали, они кричали, упираясь каблуками сапог в стремена. На их платках были изображены те же волшебные метаморфозы, которые поразили ее воображение сутки назад. Теперь мифологические существа сошли с шелковых полотнищ на землю: из-под их копыт летели комья земли и трава.
Женщины обозревали окрестности, скакали вперед, оборачивались, возвращались к оленям, прижимаясь животом и бедрами к лошадям, сливаясь с ними воедино, яростно и грациозно взмывали вверх, к небу.
Джованни спросил, перекрикивая стук копыт:
– Это что еще такое? Они нас затопчут!
– Нет. – Диана убрала с лица волосы. – Думаю… мне кажется, они пришли помочь.
Она пошла навстречу снежно-пепельным оленям, рассекавшим грудью траву. Диана не останавливалась. Она заметила за спинами взрослых детей в деревянных седлах. Их румяные лица то и дело мелькали между деревьями. Тепло укутанные, невозмутимые, они как маленькие принцы восседали на темно-серых низкорослых оленях.
Отряд был в ста метрах от них, и Диана заметила скакавшего впереди человека. В его манере держаться и осанке было особое изящество и такая значительность, что она догадалась: этот юноша – почти ребенок – повелевает цевенами. У нее появилась твердая уверенность, что этот царственный мальчик в широкой черной шляпе – Страж, ставший мужчиной и почитаемый своим народом. Она подумала о Люсьене. Разрозненные события – похищение детей, знаки, горящие на пальцах, зыбкая граница между жизнью и смертью, убийства, пытки – начали складываться в общую картину. Но сейчас ей это было безразлично. В сердце вихря, в гуще восставшего из мертвых народа для нее забрезжила надежда…
Всадники остановились синхронно, как море у границы берега. В двадцати метрах от Дианы. Она шагнула вперед. Олени тянули к ней шеи, почувствовав соль на мокрых от слез щеках. У нее почти не осталось сил, она едва держалась на ногах и спрашивала себя, на каком языке заговорить с ними.
Это не понадобилось.
Юноша-предводитель жестом указал ей на оседланного большеглазого оленя.
64
Огромный отряд тронулся в путь к отрогам гор. Олени послушно перешли на шаг, и караван очень скоро добрался до груды галечника, миновал подлесок и густые кусты, обогнул последние деревья, и взорам людей открылась синеватая тундра. Кортеж выехал на широкое, заросшее жесткой травой плато, окаймленное гранитными валунами. Десятки мужчин и женщин устанавливали палатки.